Ставрополь сегодня
Поиск
Бывший главный редактор «РЕН-Ставрополь» Максим Гревцев о своём переезде в Калининград, новой работе, «плане Гришковца» и смене сознания в приграничных районах
«Надо менять советское сознание»
30 мая 2014 20:40

Главный редактор телеканала «РЕН-Ставрополь» Максим Гревцев неожиданно для многих у себя в Facebook написал о том, что переезжает жить из Ставрополя в Калининград. «Мне нужно выйти из зоны комфорта. Мне нужно расставить приоритеты. Мне нужно идти вперёд», — написано в статусе. «Ставрополь сегодня» решил выяснить у Гревцева, что же действительно побудило его к переезду, чем он собирается заниматься в Калининграде и как оценивает город, в котором прожил 31 год. А заодно попросил сфотографировать виды своего нового места проживания.

— Максим, признавайся, кто или что является виновником твоего переезда в Калининград?

— На самом деле, это, конечно же, совокупность факторов. Мысль о том, что в своей жизни нужно что-то менять, рано или поздно посещает каждого человека. Меня она активно начала посещать где-то полтора года назад. К тому времени я уже стал главным редактором [телеканала «РЕН Ставрополь»], мне ещё не было и тридцати лет. Я понимал, что уже достиг потолка. Куда дальше? Выше только директор, это мне неинтересно.

Вариантов оставалось немного. Можно, например, было поменять телекомпанию, но, как ты понимаешь, у нас в Ставрополе их выбор небольшой. Либо же надо было менять город и искать счастья в Москве, Петербурге, Екатеринбурге, Томске. Ещё один вариант — сменить профессию.

Я решил поменять и город, и профессию. Меня друзья давно зазывали в Калининград. Первый раз я был здесь в январе нынешнего года, и мне город понравился. Он чуть-чуть больше Ставрополя, но более комфортный для жизни. Здесь лучше инфраструктура для проживания. Здесь близко расположены границы — Польша, Литва…

— Можно быстро эмигрировать?

— Нет-нет. Я тут недавно встречался с заместителем управляющего банка, и он меня спрашивает: «Максим, а почему вы переехали именно в Калининград, а не в Москву?». Я говорю, что многие друзья, которые поехали жить в столицу, этой Москвы не видят. Пять дней в неделю работают и стоят в пробках, в субботу закупаются в «Ашане», а в воскресенье отсыпаются. Он тогда говорит: «У нас тоже есть «Ашан», только в Польше».

Нам, жителям Ставрополя, это вообще трудно понять. Ты садишься в машину, едешь 40 минут, оказываешься на пограничном пункте, тебе ставят штампик в паспорте — и ты въезжаешь в совсем другую страну. Где всё по-другому: дороги ровнее, люди улыбчивее, цены ниже. Количество культурных, спортивных объектов — зашкаливает. И тут ты понимаешь, что это всего лишь Польша, которую мы всё время, на отшибе Советского Союза, считали «недостраной». И на европейских деньгах люди живут там, мягко говоря, замечательно.

Надо менять своё советское сознание. И как раз у калининградцев это получается. Тут даже часто говорят «вот у них там в России», называют остальную часть страны Большой Россией. Которая где-то там.

Я, кстати, уже успел познакомиться с людьми, которые переехали в Калининград относительно недавно. Это два разных человека, но в город они приехали уже в сознательном возрасте: после тридцати, с каким-то опытом работы, бэкграундом. И здесь это называется «план Гришковец». Евгений Гришковец — это самый известный эмигрант в Калининграде, который переехал из Кемерова не в Москву и не в Питер.

— Ты вообще приехал сюда «с нуля», без предварительных договорённостей с новыми работодателями?

— Фактически да. Я успел отправить на почту своё резюме двум работодателям — Балтийскому федеральному университету им. Канта и местному «Банк Европейский». Были предварительные договорённости о том, что меня ждут на собеседовании. Резюме заинтересовало, но это ещё ничего не гарантировало.

Понятно, что я приехал в Калининград с некоторым запасом денег, понимая, что какую-то часть времени мне придётся быть безработным. Я психологически готов к тому, что мне с нуля надо будет доказывать, что я чего-то стою.

— Судя по работодателям, ты из журналистики уходишь в PR.

— Да. Последние крымские события с оголтелой ложью, которая льётся с экранов телевизоров… Я понял, что устал заниматься журналистикой. Вернее, я устал смотреть на то, что называется журналистикой в России. Всё, что происходит на «Первом канале», «России-1», НТВ, а когда ещё за это раздают госнаграды… Это было последней каплей.

Все знакомые в Ставрополе, которые уходили из журналистики, рассказывали одну и ту же историю: «новости и телевидение — это наркотик, тебя будет туда страшно тянуть». Мне в этом отношении повезло. Я ушёл в тот период, когда я не хотел иметь никакого отношения к журналистике. Никаких стендапов, интервью, пожатий рук людям, чьи имена я даже не хочу произносить.

— Так и куда пойдёшь работать — в университет?

— В университете хотят развивать пресс-службу, продвижение своего канала на YouTube и в социальных сетях. Там, кстати, есть телестудия и оборудование. Но программу о жизни университета они отдали на производство местной ГТРК. Кроме того, они хотят дать ума журфаку, потому что там не хватает практиков. У ректора, как мне показалось, нет желания просто осваивать федеральный бюджет, а есть желание делать конкретное дело.

— Это отличает людей Калининграда?

— Это отличает людей приграничных районов, которым есть с чем сравнивать. Понятно, что Белгороду, например, сравнивать себя с Белоруссией и Украиной, возможно, не хочется. Но хочется сравнивать себя с Финляндией, как это делают в Петербурге, или с Польшей и Литвой, как в Калининграде…

Когда в Калининграде открывают журнал Forbes с рейтингом «Лучшие города для бизнеса» и первым местом в списке, то удивляются и говорят, что это враньё: не может Калининград быть лучшим городом для бизнеса. Но они просто не знают, что происходит в других городах России. По самым скромным подсчётам, 80% калининградцев регулярно бывают за границей. И уровень притязаний у таких людей, конечно, гораздо выше, чем у тех, кто никогда не был в зарубежных странах.

Кстати, крупные западные компании начинают свой бизнес в Калининграде, а потом уже трансплантируют его на остальную территорию России. Поэтому основные фишки в сервисе здесь всегда чуть-чуть быстрее вводятся, чем в остальной России.

— Как оцениваешь свою предыдущую работу? Ты доволен? Это был необходимый рост для тебя? И если была другая работы в Ставрополе, ты стал бы задумываться о переезде?

— Если бы не работа на «РЕН Ставрополь», я бы, наверное, уехал ещё раньше. Мне правда очень нравилось работать на этом телеканале. Меня привлекал даже не статус работы на телевидении с кучей полезных контактов в телефоне, а работа в коллективе, который мне нравился. В коллективе, у которого было общее представление о жизни. Я не могу сказать, что мы были все единомышленниками, тот же крымский вопрос разделил редакцию на два больших лагеря. Но во всём остальном у нас взгляды были очень похожи. И в первую очередь на то, как нужно делать новости. В телекомпании сохраняется профессионализм.

Я видел трансформацию телеканала. Я устроился туда в 2008 году, когда только-только ушёл Андрей Юндин. И за ним часть костяка ушла на СТВ, много людей «потерялись» — и канал заново становился на моих глазах. Мне многому пришлось учиться. А когда я стал главным редактором, оказалось, что моя карьерная лестница оказалась круче, чем у более старых сотрудников — и мои наставники стали моими подчинёнными.

А ещё у канала есть чёткая позиция: не нужно слишком близко сходиться с властью, нужно соблюдать дистанцию. Благодаря нашему директору Людмиле Николаевне Соколовой, которая правильно позиционировала канал, нам не пришлось ни перед кем лебезить. Были приятные моменты, когда нам удавалось доказывать свою независимость. Если власть хвалит — значит журналист плохо делает свою работу. Значит, он не журналист, а пропагандист.

В этом отношении мне понравилось одно выражение, которое я узнал на программе «Открытый мир» в Америке, рассчитанной на журналистов и работников НКО. В газете Chicago Tribune, которую мы посетили, заместитель главного редактора сравнил американского журналиста с цепным псом: «Мы должны гавкать по любому поводу, даже если дым без огня — мы просто должны сигнализировать, что следим за ситуацией и пройти здесь просто так, бесшумно, не получится». К сожалению, в России пока… Точнее, уже у большинства журналистов представление о том, что нужно быть псом, куда-то улетучилось.

— Когда ты уходил с телеканала, у тебя не было ощущения, что покидаешь своё детище? Ведь ты многое привнёс на канал.

— Я ушёл из телекомпании, не бросив её в трудной ситуации. Это не было бегством крысы с тонущего корабля. Редакция сложилась, у нас хорошие, прочные позиции, чёткое позиционирование у населения и власти, кто мы и что мы. У сотрудников есть внутренняя специализация. А самое главное — в последние месяцы я настраивал Сергея Надеина, который сейчас и.о. главного редактора на мой возможный отъезд в ближайшие 3–4 месяца. Тогда ещё никто не знал, что я уеду. Потом сообщил своему директору. Когда Людмила Николаевна узнала эту новость, она сказала: «Я знала, что это когда-нибудь случится, но всегда к такому оказываешься не готов». Она меня не отговаривала, спокойно выслушала мою мотивировку и добавила, что я всегда могу вернуться сюда.

— Ну, а если бы она, имея возможность и желание, предложила бы тебе зарплату в 2–3 раза больше существующей, ты бы остался? Большие деньги стали бы для тебя якорем в Ставрополе?

— Нет, уходя уходи. Я понимал, что начну [в Калининграде] не с равнозначной позиции и с меньшей зарплатой. И, возможно, мне через несколько месяцев будет сложнее улыбаться, чем сейчас. Всё это я понимал. Но просто нужно брать и делать.

— Кстати, какой уровень зарплат в Калининграде?

— Я не очень владею информацией о том, сколько зарабатывают местные телевизионщики. Но на тех позициях, которые я рассматриваю, ставка чуть-чуть ниже суммы, которую я зарабатывал в Ставрополе, будучи главным редактором. Спрашивая у друзей, я понимаю, что зарплаты здесь на 5000–7000 рублей выше, чем в Ставрополе.

— А цены в магазинах, жильё?

— Продукты, может, процентов на 10–15 дороже. Просто часть их завозится из Польши и Литвы. А вообще если отовариваться на неделю, две, месяц, то выгоднее самому выезжать в Польшу и покупать там продукты. То же самое касается одежды и стройматериалов.

Пока я живу у друзей. Отпускной сезон летом я ещё осмелюсь пожить здесь, а потом буду снимать квартиру. Если честно, даже не узнавал, сколько стоит тут аренда жилья.

— Это отчаянный шаг! А вдруг стоимость аренды превышает зарплату? Такая наценка за красивые дома, архитектуру…

— Знаешь, Калининград —  он такой смешанный. С одной стороны, элитный район — с коттеджами, интересной архитектурой, брусчатой дорогой, широкими тротуарами, зеленью… С другой стороны, много хрущёвок, домов сталинской постройки, много строений конца 90-х — начала 2000-х. Но таких микрорайонов, как наши «Перспективный» и «Олимпийский», здесь нет. Меня это приятно поразило. Здесь очень много жилых комплексов на 5–6 этажей с индивидуальной архитектурой. Здесь нет безумных высоток.

Я как-то сказал знакомым: «Слушайте, у вас вот тут такая поляна, почему её никто не займёт строительством?». «А кто им разрешит?», — ответили мне. Кроме того, существуют различные нагрузки на застройщика: что именно он должен сделать для инфраструктуры города, построив какое-нибудь здание.

Детские садики меня здесь очаровали. У нас как принято? Школы и детские сады должны быть здоровыми: если школа, то на полторы тысячи мест, если детский сад, то на четыреста. Здесь очень много частных садиков, порядка двух десятков. Это старые коттеджи на 40–50 детей, и они действительно в шаговой доступности!

Я не хочу ни в коем случае идеализировать Калининград, здесь тоже есть проблемы. Но пока мне кажется, что качество жизни здесь выше, чем в Ставрополе.

— А вообще что тебя раздражало или не нравилось в Ставрополе?

— Как жителя меня раздражало отсутствие парковочных мест, то, что с жителями не обсуждалось строительство больших домов, велась застройка красных линий. Меня страшно бесит, что в Ставрополе уже четвёртый губернатор обещает появление в городе полноценного физкультурно-оздоровительного комплекса. Таких ФОКов, который сейчас строится на 50 лет ВЛКСМ, в некоторых городах по 15–20 штук. Такие комплексы должны быть в каждом жилом микрорайоне! Я не знаю, почем у нас только один такой: с ленью наших чиновников или ещё с чем-то… У меня было страшное разочарование, когда в Ставрополь обещали привезти тренировочную арену «Шайба» из постолимпийского Сочи, но так и не привезли. Поначалу все свалили вину на Зеренкова, который якобы разругался с Мутко, но потом я узнал и другую версию: спроектированный как сборно-разборный, комплекс просто из-за нарушения технологий сделали «монументальным», его невозможно перевезти.

Ну чтобы была более понятна разница. Вот как у меня прошли выходные в Калининграде. В субботу я участвовал в велопробеге — ездили в Польшу (улыбается). В воскресенье пошли с друзьями в парк: там, на специальной площадке, проходили соревнования по горному байку в трёх возрастных группах. В этом же парке выступал польский коллектив. Я даже не мог представить, что целый час буду смотреть выступление фольклорного ансамбля: польские народные пляски и песни. Это было замечательно! В четыре часа я пошёл в Музей Мирового океана. Это открытая площадка во дворике — там симфонический оркестр красиво играл полтора часа. А вечером оказался в Немецко-Русском Доме, который есть в Калининграде. Там была вечеринка, посвящённая выборам в европейский парламент. Они обсуждали выборы, через скайп была связь с Германией, Польшей, Голландией, Великобританией. Такой светский раут — с едой и напитками. Но без всяких понтов. Я думаю, что я там был единственным, кто не говорил по-английски. А большинство людей говорило ещё и по-немецки.

Кстати, в Калининграде очень много людей, которые владеют иностранными языками. Я сейчас настолько ущербно себя ощущаю, что не могу спокойно с теми же друзьями поехать в Германию или Польшу, потому что мой английский очень беден. Если получится устроиться в университет, буду учить английский.

— А ты видел инфраструктурный, экономический, культурный прогресс в Ставрополе, который был в последние год-два? Он для тебя не был значимым?

— Я иногда спорил с людьми: Джатдоев — хороший сити-менеджер или плохой? Это вообще с чем сравнивать. Если с Лужковым, то возможно Лужков сделал для Москвы больше. Если сравнивать с Бестужим, то Джатдоев, конечно, молодец. Парковки, проспект Октябрьской революции… Ставрополь — относительно благополучный город, но только в центре. Строители что хотят, то и делают. Общественные деятели обращают внимание на одни незаконные стройки, но не обращают внимание на другие. И ты понимаешь, что, наверное, это не общественные деятели, а аффилированные лица, и происходит конкурентная борьба. А общественников ооооочень мало.

Самое грустное, что людям ничего не нужно. Я пока работал на телевидении, осознал, насколько в нас сильно иждивенчество. Кто-то должен прийти и сделать: мэр, губернатор, президент. А сами мы ничего делать не должны. Я не знаю, как менять эту психологию. Но это огромный якорь, который сидит в ставропольцах.

— Ты понимаешь, что те люди, которые уезжают из Ставрополя и которых можно отнести к пресловутому креативному классу, несут определённую ответственность за дальнейшее развитие нашего города? Они уже не участвуют в развитии Ставрополя, не продолжают бороться за его благо. На тебе тоже лежит эта ответственность.

— Да, я понимаю это. Находясь уже здесь в Калининграде, я решил, что обязательно буду предлагать какие-то возможности, рассказывать что и как сделать для Ставрополя поэтапными шагами. И буду делиться этим с определённым людьми Ставрополя. Я уверен, что мои советы услышит Сергей Паршин, который делает огромное дело для города. Или Карэн Амлаев, руководитель Городского центра медицинской профилактики. Мы с ним, кстати, очень много обсуждали мой переезд. Именно он натолкнул меня на мысль, что со Ставрополем можно делиться опытом, находясь за пределами города.

До переезда в Калининград я на неделю заезжал на конференцию в Санкт-Петербург и попал там на Ночь музеев. Теперь я понимаю, как она может проводиться! Обязательно напишу развёрнутое письмо с предложениями Николаю Охонько [директору краеведческого музей им. Прозрителева и Праве], чтобы Ночь музеев была ещё интереснее в Ставрополе.

Так что я лучше буду приезжать как внешний эксперт (улыбается), который будет помогать что-то реализовать на качественном уровне.

Но, повторюсь, я признаю, что часть своих сил я увёз с собой. Это моя вина.

— Но ты будешь искупать её такими консультациями…

— Будем надеяться, что получится!

P.S. Пока готовилась публикация, Максим Гревцев стал заместителем начальника управления по связям с общественностью Балтийского федерального университета им. И.Канта.

Читайте также:



Подписывайтесь и присоединяйтесь к обсуждениям:
9552
Лучшие ёлки выберут в Ставрополе
15 декабря 2017 14:49
В краевом центре стартует новогодний конкурс на самое необычное новогоднее дерево

Новогоднее дог-шоу покажут ставропольцам
14 декабря 2017 17:57
Живые символы предстоящего года соберутся в центре города

Сказочный лес «вырастет» в центре Ставрополя
14 декабря 2017 14:05
Площадь Ленина украсят 34 ёлки, а Дед Мороз приедет в город на байке

Уникальный подарок городу сделали ставропольские «Шмели»
13 декабря 2017 14:10
Лимитированные новогодние открытки с видами губернского и советского Ставрополя уже разлетаются по планете

Следуйте за нами
 
 
 
© 2012-2017 «Городские Журналы» (ООО). Все права защищены. Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС77-54899 выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).
Согласно ФЗ № 436 от 29.12.2010 "О защите детей от вредоносной информации" сайт STAVTODAY.RU относится к категории информационной продукции, которую могут использовать дети, достигшие возраста 18 лет.
Продолжая использовать наш сайт, вы даете согласие на обработку файлов cookie, пользовательских данных (сведения о местоположении; тип и версия ОС; тип и версия Браузера; тип устройства и разрешение его экрана; источник откуда пришел на сайт пользователь; с какого сайта или по какой рекламе; язык ОС и Браузера; какие страницы открывает и на какие кнопки нажимает пользователь; ip-адрес) в целях функционирования сайта, проведения ретаргетинга и проведения статистических исследований и обзоров. Если вы не хотите, чтобы ваши данные обрабатывались, покиньте сайт.