Ставрополь сегодня
Поиск
Руководитель «26 региона» Андрей Юндин о недостатке кадров в городе, «парнях из Белого дома» и подмигиваниях в конце программ
«Телеканал телеканалом делают не буквы в названии, а люди»
26 августа 2013 13:42

На фоне затянутой хромакеем стены в одном из помещений офисного центра «Кентавр» стоит хорошо освещённая барная табуретка. Это единственная декорация телевизионной студии сразу двух недавно появившихся телеканалов – «26 регион» и «КЧР ТВ». Но и её нет в кадре – на мониторе, стоящим перед табуреткой, компьютерные декорации с привычной тумбой, мерцающими экранами, плазмой телевизора. Руководитель «26 региона» Андрей Юндин говорит, что сейчас технологии, в том числе и такие проекции, существенно упростили создание и работу телеканалов.

Юндину есть с чем сравнивать – уже порядка пятнадцати лет его лицо всё ещё остаётся на ставропольских телеканалах. Некоторые его не взлюбили сразу, кому-то он разонравился и надоел, другие по-прежнему остаются верными зрителями. А Юндин тем временем строит новые телеканалы, придумывает передачи и зарабатывает «на телеке». Его профессиональный выбор, как он сам говорит, прост и понятен.

Андрей, свою карьеру вы начинали с телеканала «АТВ-Ставрополь». Почему по вашему мнению в городе сейчас нет такого крупного и успешного медиахолдинга, каким был АТВ десятилетней давности? И возможно ли его создание и удачное существование сейчас? Или для телевидения настали другие времена, и даже при наличии финансовых средств из этой затеи ничего не выйдет?

– АТВ как медиахолдинг включал же не только телевидение. Это было радио, были попытки создания какого-то сайта уже в то время… Хотя паровозом, конечно, был телеканал. И в плане финансовых поступлений, и в плане имиджа, веса, значимости, статуса и всего остального. Телеканал помогал продвигать другие проекты холдинга. И компания развивалась именно по этому пути – сначала был создан телеканал, а потом уже стартовали другие медиаресурсы.

Если говорить о нынешней ситуации, никто не мешает ни мне, ни любому другому человеку, у которого есть медиамбиции, взять и сделать крупный краевой медиахолдинг.

Но вы согласны, что с того момента ничего похожего у нас в городе не появилось?

– Не появилось. Телеканал телеканалом делают не буквы в названиях или аббревиатуры, а люди, которые там работают. И таких профессиональных людей в городе у нас больше не стало, наоборот – некоторые даже уехали из региона. Кадровый вопрос – самая главная причина отсутствия крупных медиахолдингов здесь.

А почему вы ушли с АТВ?

– Там была достаточно понятная для меня история… Я знал, что телеканал рано или поздно будет продан. Что, собственно, и произошло. И в 2008-м году с людьми, которые не понимали, смогут ли они работать при новом руководстве или нет, мы и ушли с АТВ.

Вы работали на канале главным редактором, а собственном был Валерий Голубовский. Какие взаимоотношения у вас сейчас с ним?

– Ну, практически никаких. Мы здороваемся. Сейчас я увидел, что в кабельной сети «Город-ТВ», которую он создал, появился телеканал «АТВ-Ставрополь»…

...это там, где показывают виды города с веб-камер?

– Да, но здесь даже важно не то, что показывает этот телеканал. Мне лично как человеку, который десяток лет проработал на АТВ, очень приятно, что у него [Голубовского] есть попытки и мысли возродить этот бренд, возродить этот канал. Я даже хотел его поздравить с этим, но не смог дозвониться, телефон был не доступен.

Хорошо. После АТВ вы перешли…

– Мы перешли на телеканал СКЭТ, который вскоре внезапно для нас был продан московским владельцам. А потом ушли на маленькую телекомпанию, она тогда была муниципальной, принадлежала городу. Это была компания СТВ с помещением и некоторым оборудованием, на котором можно было работать. Первое, что мы сделали – договорились с новыми владельцами телеканала СКЭТ и продолжили там размещать информационную программу «Информбюро», которую я создал в 2008 году. На тот момент это была единственная программа нашего производства.

А в начале 2009 года мы начали строить большую информационную сеть с районными и городскими телекомпаниями края. Они делали информационные сюжеты, присылали нам, а мы собирали это в одну большую программу (она так же и называлась – «Информбюро») и обратно рассылали им. Районы получали крутые краевые новости, куда были зашиты и их сюжеты в том числе. Это всех очень устраивало: Невинка, Кавказские Минеральные Воды, Будённовск, со Светлоградом мы немного работали. Целью такого бесплатного партнёрства было поднять статус «маленькой» станции на территории её вещания с помощью отданной ей хорошей, внятной, большой информационной программы, в которой были и их сюжеты.

Авторская программа Юндина на телеканале «26 регион» называется «Без ансамбля». Это интервью с известными в крае людьми, которые тележурналист делает один на один без операторов с помощью вот такого стедикама.

Работая в таком ключе, мы поняли, что нужно делать полноценный канал, с собственным вещанием. На тот момент у нас было кабельное вещание с партнёром, телеканалом «Звезда» в ставропольской сети «Сфинкс». С приходом «цифры» появилась возможность стать региональным каналом, который при статусе общедоступного обязаны были размещать у себя любые операторы связи.

Эфир через простую или коллективную антенну практически никто уже не смотрит. Города «закрываются» кабельными системами, а сёла – спутником. К этому была тенденция. Я думаю: «Вот это будущее, однозначно туда нужно залезать». И в 2011 году я поднял телеканал СТВ в «Триколор». Мы стали единственным краевым спутниковым каналом, который вещал на всю страну. При этом сохраняя вещание в кабельных системах. Я считаю это одним из главных достижений в своей телевизионной карьере.

А мы не пропустили этап, когда вы руководили ГТРК КЧР?

– Да, был такой момент в моей жизни. Это был 2001-2002 годы. Я ушёл с АТВ, а потом снова туда вернулся. Меня пригласил возглавить это предприятие [ГТРК КЧР] тогдашний президент республики Семёнов [Владимир Семёнов, первый президент Карачаево-Черкесской республики]. За год я полностью выполнил задачу, подтянул немного уровень государственного телевидения. И получил бесценный опыт руководства государственной компанией.

Уровень журналистики там был выше, чем тогда на АТВ?

– Нет, я бы не сказал. Были многие особенности, связанные с так называемым ГТРК-шным сознанием: люди там в начале 2000-х деньги не зарабатывали, а деньги получали. Качество журналистики от этого страдало. Не было никакого смысла делать интересный контент – зарплата идёт, идёт финансирование.

Была слабенькая производственная база, устаревшая техника, которую мы немного обновили. Я ввёл туда компьютерные технологии производства и вёрстки новостей.

Почему ушли оттуда?

– АТВ сделало новое предложение, дали должность главного редактора. Раньше я там был ведущим редактором.

Вернёмся к СТВ. Телеканал же являлся Государственным унитарным предприятием?

– Да, мы сделали это по одной простой причине. Чтобы стать общедоступным региональным каналом, был нужен краевой статус, не муниципальный. И когда я пришёл в 2011 году к Гаевскому [Валерию Гаевскому, губернатору Ставропольского края в 2008-2012 гг.], показал, что мы сделали, он сказал: «Классно! Забираем тебя в краевое подчинение». В конце 2011 года МУП превратился в ГУП.

Канал субсидировался правительством Ставропольского края?

– Субсидий от правительства не было никогда.

То есть вы работали на правительственных госконтрактах?

– Да. Надо понимать, что такое госконтракты. Это обычные рекламные деньги. Просто статус заказчика другой. Можно рекламировать питьевую воду, а тут ты рекламируешь органы власти. Это обычный телевизионный бизнес.

Субсидии были только в части кабельного телеканала СТВ и покрывали только краевой закон о равном доступе партий. Там смешные деньги – точно не помню, но что-то около 200 000 рублей в год.

Как раз к политике. Сейчас в отличие от религиозных пристрастий про политические пока ещё спрашивать этично – вы состоите в какой-либо политической партии?

– Я – единоросс, член «Единой России».

Это как-то помогает в создании телеканалов, в работе?

– Нет, политическая принадлежность не помогает и не мешает. Если телевизионщик нормальный, он нормально общается с представителями всех партий.

Вы же не рядовой член партии, вы ещё и баллотировались в своё время. В городе даже была «Приёмная Андрея Юндина».

– Вывеска до сих пор висит в Северо-Западном районе. Это был 2007 год. Это та история, когда выборы депутатов городской Думы вообще отменили. После этого желания «заходить в Думу» у меня пока ещё не было.

Ваша коллега и соведущая по АТВ Ольга Тимофеева выбрала для себя полноценную политическую карьеру. Учитывая её нынешний статус сопредседателя Центрального штаба Общероссийского народного фронта, вы, может, жалеете, что не пошли дальше в политическом направлении?

– Каждый человек, когда утром встаёт, он выбирает. Каждую минуту мы выбираем, что нужно сделать. Карьера или семья? Москва или Ставрополь? Моя позиция простая. Она прозрачная и понятная. Лучше я буду первым парнем в телевизионной деревне здесь, чем там «одним из».

Зачем же вы тогда пробовали себя в политике?

– Именно попробовать. Реально мне это было интересно.

Вам близка программа ОНФ?

– Что самое интересное, если посмотреть на программы всех политических партий, они все проповедуют общечеловеческие ценности. Вот поверьте, ОНФ будет [существовать] именно в виде партии. И тоже будет пропагандировать общечеловеческие ценности. Политика – это опять же всего лишь люди. Есть люди в одной партии, есть в другой. Если ты за этих людей, то тебе это направление, партия, общественное движения и близки. Мне ОНФ близок.

В день назначения исполняющим обязанности губернатора Ставропольского края Валерия Зеренкова вы очень оперативно взяли у него интервью

– Да, я был первым. Это было эксклюзивное интервью.

Это был реверанс в сторону новой политической власти края? Или только журналистская работа по предоставлению оперативной информации?

– Чисто журналистская. Нужно было опередить всех, что мы собственно и сделали.

У вас были какие-то связи, вы его знали лично?

– Конечно. Он человек известный в крае.

Но во всяком случае другие телеканалы почему-то не смогли сделать с ним интервью в этот день.

– Ну не знаю почему. Может, не сориентировались. Или ждали официального… Как только мы получили информацию, я позвонил Валерию Георгиевичу на сотовый телефон. Спрашиваю: «Вы где?» Он говорит: «В Центре стандартизации, приезжайте» [Государственный региональный центр стандартизации, метрологии и испытаний в Ставропольском крае, одно из прежних мест работы Валерия Зеренкова].

То есть вы не рассчитывали ни на какие дивиденды в дальнейшем для себя?

– Ну тогда это [будет ли утверждён Зеренков губернатором или нет] ещё непонятно было. Да и какие дивиденды? «Валерий Георгиевич, я к тебе первым приехал, ты мне денег дай». Так, что ли? Просто было интересно. То, что интересно людям. Для многих это [назначение Зеренкова исполняющим обязанности губернатора] было достаточно неожиданно. Хотелось полюбопытствовать, как всё происходило.

Но в дальнейшем у вас отношения с новой краевой властью не заладились.

– Неправда.

Не было такого?

– Абсолютно!

Но вы вскоре покинули должность генерального директора ГУП «Ставропольское телевидение».

– Да, произошла неприятная история, ничего в ней удивительного нет. Реально банальная. Это предательство тех людей, которых я считал своими, очень близкими в работе. Которые решили поучаствовать в политических играх, захватить власть в ГУПе. Я не стал бороться с этим, как-то противодействовать. Спокойно ушёл. Со мной уволились 17 человек.

А сколько осталось?

– Если говорить о журналистах, то пятеро.

Я почему ещё спрашиваю про не сложившиеся отношения с властью. Ваш новый телеканал «26 регион» – острый, язвительный по отношению к нынешней краевой власти, и слышится в программах такая интонация обиды…

– Нет, обиды вообще никакой нет. Здесь всё очень просто: телевидение – это бизнес. И для того, чтобы закрепиться на рынке, нужно быть интересным, давать интересный контент. Именно поэтому на канале появился отличный, я считаю, проект с Василием Вячеславовичем Балдицыным [экс-зампредом краевого правительства при губернаторе Гаевском, ранее главным редактором газеты «Ставропольская правда»]…

– … в его словах в эфире тоже порой какая-то грусть по прежней работе звучит.

– Вот ни разу не слышал. Говоря о прежней работе, он больше сетует. Он не обижается на кого-то, а сетует на те дела, которые он смог сделать в качестве вице-премьера, и которые нынешние парни из Белого дома где-то там слили. По спорту у него очень много претензий к работе местного правительства, по ещё каким-то вещам. И он об этом говорит. А то, что он обижается на кого-то – нет, ни в коем случае…

Человек он очень известный. Считаю его самым крутым пишущим журналистом на Ставрополье. Ну и председатель местного отделения Союза журналистов – это о чём-то да говорит.

Он в штате у вас?

– Он – политический обозреватель.

То есть ему платится зарплата?

– Пока ещё нет.

На собственном энтузиазме, понятно. На СТВ такая же программа не могла появиться, я правильно понимаю?

– Понятно, что не бывает в России независимых СМИ. Естественно, принадлежность к краю накладывала определённые ограничения. Не то чтобы мы очень сильно хотели кого-то «замочить» из правительства. Нет. Не было даже никаких накатов: «вы там этого не говорите». Просто сам статус обязывает к тому, что ты должен парней похвалить.

Это та самая самоцензура в журналистике, о которой сейчас все говорят.

– Да-да. Ты понимаешь, что на этой работе, в этом статусе, ты должен этих парней похвалить. Это абсолютно нормально, потому что они владельцы. Они обеспечили тебя оборудованием, помещением, дали возможность тебе зарабатывать. ГУП – это же коммерческое предприятие.

Но в качественных мировых СМИ существует стена между владельцами и редакцией, рекламным отделом и редакцией.

– Брехня. Не бывает независимых СМИ, ни в мире, ни в России. Есть СМИ, которые кому-то принадлежат, и они обязаны хвалить хозяев, и обязаны ругать тех парней, на которые им укажут хозяева. Ничего независимого в этом мире нет.

Хм, ладно… А другая программа телеканала, «ТроллNEWS»? Она появилась из-за того, что действия нынешних краевых властей вы считаете неправильными?

– Нет, дело даже не в этом. Я исходил только из интересности контента. Я привык делать то, что в крае до меня никто не делал. Телевизионной программы политической сатиры не было на Ставрополье никогда. А вообще «ТроллNEWS» – это магия, она неизвестным образом появляется у меня в компьютере, даже не знаю, кто это делает (смеётся).

Вам высказывали отношение к этой программе со стороны правительства?

– Естественно.

Недовольство?

– Да, это недовольство. Это даже какие-то попытки воздействовать в целом на весь канал. Попытки создать некий [мой] образ человека нелояльного или пытающегося «замочить» нынешнюю власть. Во всяком случае, у тех парней, которые отвечают за информационную политику, это очень явно прослеживается.

При этом вы недавно выиграли госконтракт на освещение деятельности краевых органов власти, предложив наименьшую цену в 1,3 млн рублей. Как отнёсся к этому комитет по массовым коммуникациям?

– Достаточно спокойно, по-рабочему. Мы созвонились, определили людей, которые будут координироваться. И спокойно начинаем работу.

После этого в эфире останутся программа Василия Балдицына и «ТроллNEWS»?

– Конечно. Госконтракт – это обычные рекламные деньги. Они платятся за рекламу парней из Белого дома. Соседствуют же на одном канале реклама одной зубной пасты и реклама другой зубной пасты.

Какие программы сейчас самые популярные на телеканале?

– Если судить по количеству просмотров в интернете, то паровозы – это как раз «ТроллNEWS» и «Закавычки» [авторская программа Балдицына]. Потом итоговые [еженедельные] новости. Сейчас мы просто не успеваем делать ежедневку. Но, тем не менее, ежедневные новости мы обязательно сделаем с сентября или чуть позже. Осенью ежедневная информационная программа будет. Она будут смотреться ещё больше, чем вот эти паровозы.

Это будут новости в каком-то новом формате? Или классический вариант?

– Это будут классические юндиновские новости, я бы так сказал. Ничего изобретать не надо.

А сколько программ сейчас делаете?

(смотрит в компьютере) Четырнадцать. Те люди, которые сейчас работают на телеканале, способны производить столько программ. То, на что команда способна на данный момент. Ограничивает только людской ресурс. Будет поступление денег – наймём новых сотрудников.

У вас же есть спонсированные программы?

– Спонсора у какой-то программы пока ещё нет. Есть свадебная программа, в которой продаются ролики. У нас в крае сильно развито свадебное производство, но не развит прокат самих роликов. Молодожёнам предлагаешь: давайте мы вас ещё по телевизору покажем, вы в конкурсе поучаствуете (голосование с призом от спонсора – прим. Д.С.). Они и платят [за прокат в эфире своих свадебных роликов].

Неужели находятся такие люди?

– Их очень много. Цена [выхода в эфире] – 1000 рублей за минуту, в основном это трёхминутные ролики. Люди платят, чтобы их ролик увидели, например, друзья.

Это какой-то провинциализм, вы так не считаете?

– Нет, это абсолютно нормально. Опять же – такого не было, такого не делал никто. Мы ещё делаем совместную программу с краевым судом. Ни разу судья в ставропольском эфире не комментировал своего решения. И ещё все эти разговоры у населения, что судьи продажные… Я просто пришёл к Корчагину [Александру Корчагину, председателю Ставропольского краевого суда] и сказал, что у меня есть идея такой совместной программы. Говорю, денег я за это не возьму, просто хочется, чтобы это была интересная программа. Чтобы судьи там раскрывались как люди, объясняли, почему они приняли то или иное решение. Рассказали о работе суда, потому что вы достаточно закрытая структура. Некоторые образовательные вещи: как подать исковое заявление, как вести себя на заседаниях. Тем более, в законодательном плане недавно у судей появилась возможность комментировать решение.

В первом выпуске у нас была судья, которая принимала решение по хиджабам. Когда люди посмотрели программу, они сказали: «Она действительно молодец!». Во второй программе мы рассказали о суде присяжных…

Вы же делали в своих информационных программах сюжеты о конфликте между Слащёвым и Салчатовым, в которых выносились странные для многих судебные решения. Может, того судью тоже пригласить в программу?

– Пока ещё не задумывались об этом. Но идея интересная в принципе.

В вашем профайле «Твиттера» написано: «Создаю телеканалы. Дорого». Во сколько обошлось создание телеканала «26 регион»?

– Я могу сказать, что люди, которые здесь работают, вложили всё, что у них есть. Каждый по мере возможности. Это не обязательно денежные вложения. Кто-то там принёс микрофончик, кто-то ноутбук, кто-то свою камеру. Вещающее оборудование мы, конечно, покупали.

Это что, такой коллективный donate?

– Да. При этом телеканал принадлежит моей семье.

Никакого стороннего инвестора вы не привлекали?

– Нет.

Если коллектив «скидывался на канал», то они же являются и акционерами? Поощрения, дивиденды есть?

– Об этом говорить пока рано. Мы вышли в эфир в конце мая. В интернете появились раньше, в этом же году. Мы пока развиваемся. И не ждём, что прямо сейчас на нас посыпятся деньги. Но сейчас рекламные поступления уже начались.

«26 регион» выходит в Ставрополе и на территории КЧР?

– Нет, не надо путать. Мы сделали два канала. Один называется «26 регион», это наш канал, в который мы вкладываемся. Второй – это «КЧР ТВ». Мои друзья из республики попросили сделать им телеканал. Мы полностью организовали им вещание отсюда, обучили сотрудников. То есть мы работаем и на «КЧР ТВ».

Это отдельная компания?

– Да, «КЧР ТВ» – совершенно отдельная песня, отдельные люди, и мы там работаем как наёмные сотрудники. Всё разделено. Они к «26 региону» никак не относятся.

В интернете ходят слухи, что вы связаны с мэром Карачаевска Семёновым, и он вам платит деньги за программы на «КЧР ТВ»?

– Нет, мы никак не связаны. Просто у него работают люди, которые являются владельцами канала. Они нацелены на бизнес, на сотрудничество с Темрезовым [Рашидом Темрезовым, главой Карачаево-Черкесской республики].

Традиционная завершалочка в ваших программах на разных телеканалах – это подмигивание. Сколько ей уже лет?

– Пятнадцать. Когда я только начинал вести программы, понял, что нужна какая-то фишка. Да, не все нормально к этому относятся. Считают это нервным тиком, считают, что я всех задолбал. Это просто фишка.

Может, пора уже вводить другую?

– Нет, зачем. Это уже не Юндин будет тогда. Существовала же легенда: моя будущая жена в то время попросила ей подмигнуть, я подмигнул – и с того момента делаю так до сих пор.

Последний вопрос не про «26 регион», а про общественное телевидение. На ваш взгляд, какой канал больше соответствует формату общественного телевидения – нынешнее Общественное телевидение России» или телеканал «Дождь»?

– «26 регион». Этот телеканал называется «26 регион».

Вот так вот смело?

– Да.

Официальная страница STAVTODAY.RU в фейсбук
13402
Ставропольцев приглашают посетить городской пленэр
17 августа 2017 12:03
Лучшие работы составят экспозицию краевой выставки в сентябре

«Город мастеров» откроется в Ставрополе
17 августа 2017 11:44
Фестиваль свободного творчества пройдёт в краевом центре

Фармацевтическое производство на Ставрополье выросло на 80%
16 августа 2017 19:12
Производство лекарственной продукции в июле этого года выросло в 2,5 раза в сравнении с тем же периодом 2016 года

Фестиваль туризма пройдёт в Ставрополе
16 августа 2017 18:45
Масса мероприятий ждёт ставропольцев этой осенью

Следуйте за нами
 
 
 
© 2012-2017 ООО «Ставрополь сегодня». Все права защищены. Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС77-54899 выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).
Согласно ФЗ № 436 от 29.12.2010 "О защите детей от вредоносной информации" сайт STAVTODAY.RU относится к категории информационной продукции, которую могут использовать дети, достигшие возраста 18 лет.
netbyte